ТЯЖЁЛАЯ ВОДА

[Verse 1]
Она на табуретке, он на коленях, сцена немая.
Старый ЗИЛ, эмаль в подтёках, ржавчина как ножевая.
За окном три ночи, фонарь режет неон до кости.
Он крутит компрессор, шепчет матом: «Да что ж ты, господи».
Пахнет озоном и пылью, горелой проводкой, фреоном.
Десять лет в этой двушке под этим гудящим неоном.
На его пальцах — масло, на её — бетонная крошка.
Тишина такая, что слышно, как дышит за стенкою кошка.

[Chorus]
Тяжёлая вода гудит в его рёбрах из меди.
Их общий белый шум, их молчаливый посредник.
Он держит их покой на хрупкой ледяной стене.
Ещё один сеанс в этой бетонной стране.

[Verse 2]
Он встал, оттёр ладонь о выцветшие треники.
Глянул в её зрачки — два чёрных радиоприёмника.
Сказал: «Щас всё пойдёт. Не ссы, маленькая», — и к плечу прижался.
Она смотрела в стену, будто мир на этом и кончался.
Не дрогнула, не выдохнула, просто застыла, как иней.
Он отстранился резко, будто обжёгся о синий
Холод её молчания, сел на корточки снова.
«Щас докручу», — и в голосе ни одного живого слова.

[Chorus]
Тяжёлая вода сбивается с ритма на вдохе.
Их общий белый шум стал тише на полтона, крохи.
Он держит их слова на хрупкой ледяной стене.
Замкнёт или нет в этой бетонной стране.

[Bridge]
[DRY VOCAL]
Он боится, что она уйдёт.
Она боится, что он останется навсегда.

[Chorus]
Тяжёлая вода нашла свой ровный гул во сне.
Их общий белый шум — как снег на городской стерне.
Он держит их двоих на хрупкой ледяной стене.
Храни его господь в этой бетонной стране.

[Outro]
Щелчок.
И снова просто гул.