ЧУЖОЙ БАЛЛАСТ

[Verse 1]
Последний трамвай на Пражской, блик на кожзаменителе.
Под сиденьем бумажник, потёртый, без видимых отличий.
Три сорок семь на дисплее вагона, никто не свидетель.
Внутри – ровный веер пятитысячных, безразличный.
Пахнет озоном и мокрой шерстью, стылой резиной.
На фото в правах – парень с улыбкой из другой вселенной, из витрины.
Это не просто деньги, это балласт, что сброшен с чужой бригантины.
И холодный огонь в ладони жжёт, как от первой затяжки «Примы».

[Chorus]
Бетонная коробка спит, не видит сны.
Этот город – тихий взрыв замедленной волны.
Ты взвешиваешь на руке чужие полвесны.
И нет ни судей, ни вины, когда все вдоль стены.

[Verse 2]
За окнами Купчино тонет в сером, как в жидком бетоне.
Мы все тут – самосбор, спаянный на коленке, на картонке.
И совесть – это роскошь, как фирменный тренч на этом районе.
Мать говорила: «Чужое не трогай», но голос стал тонкий-претонкий.
Он где-то сейчас ищет, или уже смирился, махнул рукою.
А завтра мне платить за съёмную, где течь в стояке над плитою.
Этот чужой самосбор из потёртого дерматина – как пропуск к покою.
Или просто ещё один блок, что ляжет в основу под новою сваей стальною.

[Chorus]
Бетонная коробка спит, не видит сны.
Этот город – тихий взрыв замедленной волны.
Ты взвешиваешь на руке чужие полвесны.
И нет ни правых, ни вины, раз все обречены.

[Bridge]
Перекрёсток Дунайского. Фонари – как ожоги йода.
Тишина давит так, что в ушах звенит от нехватки кислорода.
Всего-то и нужно – выйти, оставить, забыть до восхода.
Но рука не разжимается. Новая порода.

[Outro]
Двери шипят. Шаг на асфальт.
Чужой балласт. Новый стандарт.