Фамильное Серебро

[Verse 1]
(a cappella, dry vocal)
Третий час ночи, Рейтарская, стынет асфальт под ногами.
В окне напротив — тень. Плетёт узор сухими руками.
(beat drops)
Сталинский ампир, на фасаде — шрамы от старой шрапнели.
Она там живёт лет сто, не меняя ни штор, ни постели.
Смотрю, как сутулится профиль, как движется локоть устало.
Лепнина над ней осыпается мелом, и этого мало.
Сквозь мутное стёклышко быта, я вижу начало обряда —
Как будто от взгляда снаружи зависит надёжность снаряда.

[Chorus]
Фамильное серебро — не вилки в серванте, а страх в генокоде.
Она вешает ситец на окна при каждой смене в погоде.
Прабабушкин заговор, выцветший догмат на вытертой ткани:
«Чтоб город не видел, как плачут иконы на старом диване».

[Verse 2]
Внутри — полумрак, телевизора блики на пыльном портрете.
Там мыльная опера плавит мозги одинокой планете.
Она поправляет свой ситец, дешёвый, в какой-то горошек,
Бормочет молитву для всех своих мёртвых, пропавших и брошенных.
Её ритуал — это ГОСТ, это норматив, это скрепа.
Под гогот рекламного ролика смотрит в три точки свирепо.
И в этом абсурде, в бессмысленном жесте — железная логика.
Она — часовой на посту у фамильного, ржавого гробика.

[Bridge]
(beat switch: tempo slows, G-funk lead is replaced by atmospheric synth pads)
Мы все штукатурим трещины в личных несущих конструкциях.
И вера — такой же дешёвый цветастый ситец в инструкциях.
Наш главный фундамент — привычка, забитая в сваи до упора.
А сверху — фасад для случайного, равнодушного взора.

[Outro]
(main beat returns for two bars, then cuts abruptly)
Окно погасло. Теперь на Рейтарской просто стена.
Тишина.